Публичная Историческая Библиотека
    
На главную страницу

   
 

История
в деталях

Буратино Forever?



Интересуясь тем, что сейчас читают наши дети, мы натолкнулись на сведения о том, что всем известные сказки о Пиноккио и Буратино пользуются сильно отличающимся спросом. И выбор наших родителей, а с ними и детей, падает в сторону русской версии знаменитого итальянского образца. Почему же?..
 

Контакты

логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя
 Сущность исторического образа П.А. Столыпина

Сущность исторического образа  П.А. Столыпина

Современная Россия натужно ищет свой идеал. Центральные телевизионные каналы вкупе с «разжиревшими» сателлитами власти из числа деятелей культуры совсем недавно предприняли попытку навязать имя П.А. Столыпина в качестве символа России.

Попытка почти удалась. С другой стороны, всякий наш грамотный соотечественник вправе уяснить: каковы же идеалы нынешних хозяев русской жизни? Ниже публикуются редкие материалы, вполне позволяющие получить четкое или весьма объективное представление о фигуре П.А. Столыпина.
Зырянов П. Н. Столыпин без легенд. М.: Знание, 1991.
Петр Аркадьевич Столыпин принадлежал к старинному дворянскому роду, известному с XVI века. Род сильно разветвился, владея многочисленными поместьями в разных губерниях. Родоначальником его трех наиболее известных линий стал Алексей Столыпин (1748-1810). Старшую ветвь представлял сенатор Аркадий Алексеевич, друг М.М. Сперанского. Его старший сын Николай был дипломатом. Средний сын Алексей, проживший недолгую жизнь, дружил с М.Ю. Лермонтовым, был его секундантом на двух дуэлях. Младший сын Дмитрий (1818-1893) служил в гвардии, затем вышел в отставку и долго жил за границей, где увлекся философией О. Конта. Вернувшись в Россию, он решил заняться устройством крестьянского быта - поселился в имении и вступил в должность непременного члена Вольского уездного по крестьянским делам присутствия. Но мужики плохо слушались философа, и он нашел корень зла в крестьянской общине, где «личность пригнетена, порядки некрасивы» (не отсюда ли начинаются будущие столыпинские реформы?)
Среднюю ветвь рода представляла Елизавета Алексеевна Арсеньева (урожденная Столыпина) - бабушка Лермонтова. За исключением Алексея Аркадьевича, мало кто из Столыпиных любил знаменитого отпрыска своего рода. Все жаловались на его трудный характер. Одна из тетушек упорно, до самой смерти отказывалась прочесть хотя бы строчку из сочинений «этого невыносимого мальчишки» (нет ли в этом факте опять же редкой неспособности Столыпиных понимать подлинно русское?). Младшим братом Аркадия и Елизаветы был Дмитрий, участник Аустерлицкого сражения. В 20-е годы XIX века генерал-майор Д.А. Столыпин служил на юге и был в хороших отношениях с П.И. Пестелем. Декабристы предполагали ввести в состав Временного правительства братьев Аркадия и Дмитрия Столыпиных. Но восстание было разгромлено, и начались аресты.
В это время Д.А. Столыпин скоропостижно умер в своем имении Средниково, под Москвой (нет ли опять в названных обстоятельствах указания на нерусское по духу начало рода Столыпиных?) Его сын Аркадий тоже был военным. Он участвовал в Крымской войне, во время которой стал адъютантом командующего армией князя М.Д. Горчакова, своего будущего тестя. В русско-турецкой войне 1877-1878 гг. А.Д. Столыпин участвовал уже в генеральском чине. В последующие годы он занимал ряд должностей в военном министерстве. Последней из них была должность коменданта Кремлевского дворца.
Интересы А.Д. Столыпина не замыкались на военном деле. Он сочинял музыку, играл на скрипке, увлекался скульптурой, интересовался богословием и историей (его перу принадлежит «История России для народного и солдатского чтения»). Ни одно из этих увлечений не переросло рамки дилетантства.
Аркадий Дмитриевич не отличался сосредоточенностью и целеустремленностью. Это был большой жизнелюб, бонвиван и картежник. Однажды, когда игра шла по-крупному, а удача была всецело на стороне Аркадия Дмитриевича, он выиграл имение Колноберже, недалеко от Ковно. Оно настолько понравилось его семейству, что Столыпины обосновались в нем на долгие годы.
Средниково было продано (в результате будущий реформатор оказался вдали от центра всего русского). Наталья Михайловна, жена А.Д. Столыпина, умная и образованная женщина, была знакома со многими выдающимися людьми. Однажды, еще до замужества, на заграничном курорте ее подруги были шокированы тем, что она долго гуляла по парку с каким-то плохо одетым человеком странного вида. Пришлось объяснить, что это Гоголь. Наталья Михайловна умерла в 1889 году, на 10 лет раньше своего мужа Скачать игры бесплатно. Сыновья Петр и Александр унаследовали имения и родовой герб: «В щите, имеющем в верхней половине красное поле, а в нижней голубое, изображен одноглавый серебряный орел, держащий в правой лапе свившегося змея, а в левой - серебряную подкову с золотым крестом. Щит держат два единорога. Под щитом девиз: “Deo spes mea” или “Укрепи меня, Господи” (кстати, не эти ли слова пришлось в конце жизни по примеру Иисуса Христа перед распятием произносить и П.А. Столыпину, когда в его грудь вошла пуля террориста?)».
П.А. Столыпин родился 2 апреля 1862 года в Дрездене, куда его мать ездила к родственникам (опять же нерусское место рождения реформатора не указывало ли изначально и на характер его будущей государственной деятельности?). Детство и раннюю юность он провел в основном в Литве. Летом семья жила в Колноберже или выезжала в Швейцарию. Когда детям пришла пора учиться, купили дом в Вильне. Виленскую гимназию Столыпин и окончил. В 1881 году он поступил на физико-математический факультет Петербургского университета. Кроме физики и математики, здесь преподавались химия, геология, ботаника, зоология и агрономия. Три последние науки особенно привлекали Столыпина (вот откуда зоотехнический подход Столыпина к социальным реформам - в этом угадываются также замашки нынешних российских заправил)...
В отличие от отца, П.А. Столыпин не имел музыкального слуха, но литературу и живопись любил, отличаясь, правда, несколько старомодным вкусом. Ему нравилась проза И.С. Тургенева, поэзия А.К. Толстого и А.Н. Апухтина... Внешне отец и сын Столыпины были очень схожи. Как и отец, П.А. Столыпин был высок, подтянут и подвижен. Но их привычки и жизненный уклад сильно отличались. П.А. Столыпин не курил, почти не употреблял спиртного и редко играл в карты. Он рано женился, оказавшись чуть ли не единственным женатым студентом в университете. Ольга Борисовна, жена П.А. Столыпина, прежде была невестой его старшего брата, убитого на дуэли. С убийцей своего брата стрелялся и П.А. Столыпин, получив ранение в правую руку, которая с тех пор плохо действовала (видимо, это заявила о себе роковая решительность натуры П.А. Столыпина или его линейное восприятие действительности).
Тесть Столыпина Б.А. Нейгардт, почетный опекун Московского присутствия Опекунского совета учреждений императрицы Марии, был отцом многочисленного семейства. Впоследствии клан Нейгардтов сыграл важную роль в карьере Столыпина. Молодые супруги мечтали о сыне, а на свет одна за другой появлялись девочки. Шестым, последним, ребенком оказался мальчик (что ж, умел будущий реформатор добиваться своего).
В литературе тех лет часто противопоставлялось мятежное поколение, сформировавшееся в 60-е годы, и законопослушное, практичное поколение 80-х годов. Столыпин был типичным «восьмидесятником». Он никогда не имел недоразумений с полицией, а по окончании университета избрал чиновничью карьеру, поступив на службу в Министерство государственных имуществ (прямо образ типичного консерватора).
Семья жила в Ковно или в Колноберже. Столыпин занимался своим имением, на время расставшись с мечтой о карьере. Позднее, уже оказавшись в должности губернатора, он однажды улучил момент, чтобы заехать в Колноберже. Увидев его за хозяйственными занятиями, один из соседей заметил, что «не губернаторское это дело». «Не губернаторское, а помещичье, значит, важное и нужное», - отвечал Столыпин (то есть будущий премьер-министр России изначально понимал помещичье земельное хозяйствование как сущностное дело даже для губернатора).
Семья владела и другими поместьями - в Нижегородской, Казанской, Пензенской и Саратовской губерниях. Но дети не хотели знать никаких других имений, кроме Колноберже. Раз в год, в одиночку, Столыпин объезжал свои владения. Как настоящий семьянин, он
тяготился разлукой с близкими, а потому не задерживался в таких поездках. Самое дальнее из своих поместий, саратовское, он в конце концов продал. В Ковенской губернии у Столыпина было еще одно имение, на границе с Германией. Дороги российские все
гда были плохи, а потому самый удобный путь в это имение пролегал через Пруссию. Именно в этих «заграничных» путешествиях Столыпин познакомился с хуторами. Возвращаясь домой, он с восхищением рассказывал об образцовых немецких хуторах (вот так
западный опыт и укоренился в душе Столыпина как опыт исключительно образцовый)...
16 июля 1902 года, открывая заседание комитета, Столыпин перечислил те факторы, которые он считал первостепенными в деле подъема сельского хозяйства... В частности, он подчеркнул, что не следует цепляться за «установившиеся, веками освященные способы правопользования землею, раз эти способы ведут к сохранению, хотя бы, например, трехпольной системы хозяйства,.. так как они выразятся в конце концов экономическим крахом и полным разорением страны». Вслед за этими замечательными по проницательности словами последовала еще тирада, которая, как казалось Столыпину, логически была связана с предыдущей. «Ставить в зависимость от доброй воли крестьян момент ожидаемой реформы, рассчитывать, что при подъеме умственного развития населения, которое настанет неизвестно когда, жгучие вопросы разрешатся сами собою, - это значит отложить на неопределенное время проведение тех мероприятий, без которых немыслимы ни культура, ни подъем доходности земли, ни спокойное владение земельною собственностью». Иными словами, народ темен, пользы своей не разумеет, а потому следует улучшать его быт, не спрашивая о том его мнения.
Это убеждение Столыпин пронес через всю свою государственную деятельность (то есть будущий российский реформатор изначально рассматривал русский народ как силу темную и добра совсем не понимающую, кстати, нынешние руководители России
действуют точно так же)...
В 1903 году Столыпин был назначен саратовским губернатором. Переезжая на новое место, дети смотрели на Россию как на незнакомую страну. Пожалуй, и сам Столыпин отчасти чувствовал себя «иностранцем». Вся его прежняя жизнь - а ему было уже за 40 - была связана с Западным краем и с Петербургом. В коренной России бывал он едва ли чаще, чем в Германии. Российскую деревню он знал недостаточно.
Чтобы освоиться в малознакомой стране, требовалось время, а его оказалось в обрез. В 1904 году началась война с Японией. Старшая дочь Столыпина однажды спросила, почему не видно того воодушевления, как в 1812 году. «Как может мужик идти радостно в бой, защищая какую-то арендованную землю в неведомых ему краях? - сказал отец, имея в виду Порт-Артур, арендованный у Китая. - Грустна и тяжела война, не скрашенная жертвенным порывом». Этот разговор состоялся незадолго до отправки из Саратова на Дальний Восток отряда Красного Креста. На обеде в честь этого события губернатор говорил о том, что
«каждый сын России обязан, по зову своего царя, встать на защиту Родины от всякого посягательства на величие и честь ее». Речь имела шумный успех, барышни и дамы прослезились. «Мне самому кажется, что сказал я неплохо, - говорил потом Столыпин. - Не понимаю, как это вышло: я ведь всегда считал себя косноязычным и не решался произносить больших речей». Так Столыпин открыл у себя ораторский талант. Одновременно обнаружилось, что можно иметь успех, даже если говоришь не совсем то, что думаешь (вот
оно, ключевое: лукавство как средство достижения цели)... В чем проявилась сия наклонность? Руками черносотенцев, стараясь не прибегать к помощи войск, Столыпин боролся с революционным движением в Саратове... 16 декабря 1905 года уже войска разогнали митинг, убив 8 человек. 18 декабря полиция арестовала членов саратовского Совета рабочих депутатов... Летом же 1905 года саратовская губерния стала одним из главных очагов крестьянского движения. В сопровождении казаков Столыпин разъезжал по мятежным деревням. Против крестьян он не стеснялся в использовании войск. Производились повальные обыски и аресты. Чтобы выявить излишки ржи, Столыпин составил таблицу, которая показывала соотношение между посевной площадью и величиной урожая. Так пригодились университетские познания в области математики (то есть Столыпин никак не вникал в суть крестьянского движения, заранее полагая его во всем виноватым)...
В докладных царю Столыпин утверждал, что главной причиной аграрных беспорядков является стремление крестьян получить землю в собственность. Если крестьяне станут мелкими собственниками, они перестанут бунтовать. Кроме того, ставился вопрос о
передаче крестьянам части государственных земель (вновь перед нами приписывание крестьянам собственных воззрений). Вряд ли, однако, эти доклады сыграли важную роль в выдвижении Столыпина на пост министра внутренних дел. Молодой губернатор, малоизвестный в столице, неожиданно взлетел на ключевой в российской администрации пост. Какие пружины при этом действовали, до сих пор не совсем ясно. Впервые его кандидатура обсуждалась в октябре 1905 года на совещании С.Ю. Витте с «общественными
деятелями». Обер-прокурор Синода А.Д. Оболенский, родственник Столыпина, предложил его на пост министра внутренних дел, стараясь вывести переговоры из тупика. Но Витте не хотел видеть на этом посту никого другого, кроме П.Н. Дурново, общественные же деятели мало что знали о Столыпине. Вторично вопрос о Столыпине встал в апреле 1906 года, когда уходило в отставку правительство Витте. Американская исследовательница М. Конрой считает, что своим назначением Столыпин во многом был обя
зан своему шурину Д.Б. Нейгардту, удаленному с поста одесского градоначальника (в связи с еврейским погромом), но сохранившему влияние при дворе. Предположение вполне резонное, хотя думается, что больше всего Столыпин был обязан Д.Ф. Трепову, который был переведен с поста товарища министра внутренних дел на скромную должность дворцового коменданта и неожиданно приобрел огромное влияние на царя...
«Достигнув власти без труда и борьбы, силою одной удачи и родственных связей, Столыпин всю свою недолгую, но блестящую карьеру чувствовал над собой попечительную руку Провидения», - вспоминал товарищ министра внутренних дел С.Е. Крыжановский
(то есть, как мы видим, Столыпин получает из рук судьбы уникальную возможность поуправлять Россией на свой вкус, ну прямо как В.В. Путин из рук Б.Н. Ельцина)... Впрочем, вопрос о хуторах и отрубах, как основное звено будущих реформ Столыпина, мало интересовал правящий класс. Главные его заботы сводились к тому, чтобы «закрыть» вопрос о крестьянском малоземелье и избавиться от крестьянской общины. Правительство предложило раздробить ее при помощи хуторов и отрубов, и дворянство охотно согласилось (видимо, поэтому-то Столыпин и получил так легко большие полномочия, что в этой борьбе с общиной крайне нуждались многие в правящем слое России)...
Новый премьер не имел выбора приформировании кабинета. Из прежнего состава правительства он удалил лишь таких реакционеров, как А.С. Стишинский и князь А.А. Ширинский-Шихматов, в основном же правительство осталось горемыкинским. Не все его члены были единомышленниками Столыпина. Министр финансов В.Н. Коковцев, опытный государственный деятель и второе по значению лицо в кабинете, не скрывал скептического отношения к аграрным начинаниям Столыпина и жалел на них денег (а вот и еще одно роковое для Столыпина обстоятельство - нехватка средств)... Драматические события середины 1906 года показали, что правительство по-прежнему на первый план ставит борьбу с революционным движением... А.С. Изгоев, один из первых биографов Столыпина, писал, что в его времена «ценность человеческой жизни, никогда в России высоко не стоявшая, упала еще значительно ниже» (то есть для Столыпина на самом деле был важен процесс его реформ, а вовсе не адресат их).
24 августа 1906 года правительство опубликовало декларацию, в которой пыталось оправдать свою политику массовых репрессий и возвещало о намерении провести важные социально-политические реформы. Подробнее преобразовательная программа была изложена Столыпиным во II Думе 6 марта 1907 года. Некоторые мероприятия правительство начало проводить, не дожидаясь созыва Думы. 27 августа 1906 года по 87-й статье был принят указ о передаче Крестьянскому банку для продажи крестьянам части казенных земель. 5 октября последовал указ об отмене некоторых ограничений в правах крестьян. Этим указом были окончательно отменены подушная подать и круговая порука, сняты некоторые ограничения свободы передвижения крестьян, избрания ими места
жительства, отменен закон против семейных разделов, сделана попытка уменьшить произвол земских начальников и уездных властей, расширеныправа крестьян на земских выборах.
Указ 17 октября 1906 года конкретизировал принятый по инициативе Витте указ 17 апреля 1905 года о веротерпимости. В новом указе были определены права и обязанности старообрядческих и сектантских общин (тем самым Столыпин совершил акт долговременного воздействия на русское мировоззрение, которое он, скорее всего, уже тогда хотел изменить в сторону западного взгляда на ценности человеческой жизни, или, ослабляя позиции православия, Столыпин укреплял в России влияние западного мировоззрения). Представители официальной церкви так и не простили Столыпину того, что старообрядцы получили определенный устав, а положение о православном приходе застряло в канцеляриях.
9 ноября 1906 года был издан указ, имевший скромное название «О дополнении некоторых постановлений действующего закона, касающихся крестьянского землевладения и землепользования». В дальнейшем, дополненный и переработанный в III Думе, он стал действовать как закон 14 июня 1910 года. 29 мая 1911 года был принят закон «О землеустройстве». Эти три акта составили юридическую основу серии мероприятий, известных под названием «столыпинская аграрная реформа»...
Правительство Столыпина, писал С.М. Дубровский, сделало ставку на «крепкого хозяина» и, разрешив куплю-продажу надельной земли, «способствовало тому, чтобы эта земля перешла к крепким и сильным крестьянам».
Политика Столыпина, утверждал американский историк Дж. Токмаков, была направлена на «дальнейший подрыв глубоко укоренившихся феодальных уз и пробуждение инстинкта частной собственности, который в конце-концов должен был создать буржуазное общество мелких фермеров. Это новое сельское общество стало бы основой реформированного государства, о создании которого думал Столыпин».
Крепкий работящий собственник, по замыслу Столыпина, должен был формироваться на основе широких слоев зажиточного и среднего крестьянства. Считалось, что дух предприимчивости, освобожденный от стеснений со стороны общины и семьи, в короткое время способен преобразить даже весьма хилое хозяйство середняка. Каждый должен стать «кузнецом своего счастья», и каждый такой «кузнец» мог рассчитывать лишь на крепость своих рук и рук своих ближних, ибо сколько-нибудь значительной помощи со стороны на переустройство хозяйства не предполагалось (финансовое обеспечение реформы было ее слабым местом). Ставка делалась почти исключительно на «дух предприимчивости», что показывает, что и Столыпин, при всей своей практичности, волей или неволей бывал идеалистом (вновь то же: мы хотим вас осчастливить за ваш же счет)...
Абстрактность замысла столыпинской аграрной реформы в значительной мере объяснялась тем, что ее сочиняли люди, неважно знавшие русскую деревню. За два года пребывания в Саратове Столыпин, конечно, не мог узнать ее достаточно глубоко… Главным правительственным теоретиком по землеустройству был датчанин А.А. Кофод. В Россию он приехал в возрасте 22 лет, ни слова не зная порусски, и затем долго жил в небольшой датской колонии в Псковской губернии (опять знакомая картина из нашего времени).
Несмотря на все старания правительства, хутора приживались только в некоторых западных губерниях, включая Псковскую и Смоленскую. Отруба, как оказалось, подходили лишь для губерний Северного Причерноморья, Северного Кавказа и степного Заволжья. Отсутствие сильных общинных традиций здесь сочеталось с высоким уровнем развития аграрного капитализма, исключительным плодородием почвы, ее однородностью на очень больших пространствах и весьма низким уровнем агрикультуры. Только при таких условиях переход на отруба происходил более или менее безболезненно и быстро приносил пользу (вот-вот, только выборочно, а главное - в меньшей части от целого).
Вместе с тем известно, что после окончания революции 1905-1907 годов и до начала Первой мировой войны положение в русской деревне заметно улучшилось. Однако нет никаких оснований связывать это улучшение с проведением аграрной реформы. Здесь действовали другие факторы. Во-первых, с 1907 года были отменены выкупные платежи. Это было большим облегчением для крестьян. Во-вторых, наблюдался рост мировых цен на зерно. От этого, надо полагать, кое-что перепадало и простым крестьянам (не напоминает ли сие обстоятельство снова наши дни, связанные с резких повышением цен на российское нефтяное сырье?). В-третьих, за годы революции сократилось помещичье землевладение, а в связи с этим уменьшились и кабальные формы эксплуатации. Наконец, в-четвертых, за весь период был только один неурожайный (1911) год, но зато подряд два года (1912-1913) были очень хорошие урожаи. Что касается аграрной реформы, то это была настолько широкомасштабная реформа, потребовавшая столь значительной земельной перетряски, что она никак не могла сказаться положительным образом в первые же годы, даже если бы впоследствии имела успех...
Правительство (помимо прочего) намеревалось ввести бессословную систему управления. Если раньше помещик был над мужиком, то Столыпин хотел усадить их рядом в волостном правлении... Такая реформа имела прогрессивное значение. В области рабочего законодательства намечалось провести меры по страхованию рабочих от несчастных случаев, по болезни, инвалидности и старости. Большое значение имел проект введения всеобщего начального образования. Некоторые из этих законопроектов были внесены во II Думу… Дума не хотела отказаться от требования частичного отчуждения помещичьей земли. Правительство же не шло в этом вопросе ни на какие реальные уступки (опять вспоминается большевистская неуступчивость нынешних реформаторов).
Конфликт между Думой и правительством отзывался эхом по всей стране. Глядя на Думу, крестьяне бойкотировали столыпинскую аграрную реформу. Ходил слух, будто тем, кто выйдет из общины, не будет прирезки земли от помещиков. В 1907 году реформа шла очень плохо. Разгон Думы был делом нетрудным, но опыт показывал, что новая Дума будет повторением разогнанной. Отсюда вставал вопрос, править ли без Думы или же менять избирательный закон так, чтобы обеспечить благоприятный для правительства состав депутатов.
Во главе заговора стоял царь. Его мало интересовали хутора и отруба, но раздражала левая Дума. А.С. Изгоев считал, что Столыпин принял участие в этом деле едва ли не против своего желания. Однако никто из мемуаристов вроде бы не пишет, что Столыпин противился государственному перевороту. Тем более что речь шла о судьбе реформы, которую он считал своим кровным делом и которой очень гордился. Ради этой реформы он готов был пожертвовать какой угодно буквой закона (снова цель оправдывает средства, или если нельзя, но очень хочется, то вполне можно). Замысел состоял в том, чтобы одновременно с роспуском Думы обнародовать новый избирательный закон...
Утром 1 июня 1907 года председатель Думы Ф.А. Головин получил от Столыпина записку с просьбой предоставить ему слово в начале заседания и удалить из зала публику. И вот, как вспоминал Головин, «на трибуне появилась высокая и мрачная фигура Столыпина с бледным лицом, темноюбородою и кроваво-красными губами».
Металлический голос премьера долетал до самых удаленных уголков притихшего зала. Премьер требовал от Думы устранения из ее состава 55 социал-демократических депутатов, обвиняемых в заговоре против государства. Дума ответила тем, что образовала специальную комиссию для разбора дела.
Простая логика требовала от правительства довести провокацию до конца, чтобы получить более весомый предлог для роспуска. Но царь совсем потерял терпение и в личной записке Столыпину напомнил, что «пора треснуть». 3 июня 1907 был издан манифест о роспуске Думы и об изменении положения о выборах. Это событие вошло в историю под названием третьеиюньского государственного переворота (вот так, всех несогласных легко объявляем маргиналами и отправляем куда подальше). А вот и переписка Л.Н. Толстого со Столыпиным... Толстой пометил в записной книжке: «Вчера задумал написать Столыпину». 21 июля письмо было начато, а 26-го - закончено и подписано. «Причины тех революционных ужасов, которые происходят теперь в России, - писал Толстой, - имеют очень глубокие основы, но одна, ближайшая из них, это недовольство народа неправильным распределением земли. Если революционеры всех партий имеют успех, то только потому, что они опираются на это доходящее до озлобления недовольство народа». Это понимают, подчеркивалось в письме, и революционеры, и члены правительства, но ни те, ни другие для разрешения аграрного вопроса до сих пор не предложили ничего, кроме «величайших глупостей». «Все эти меры - от социалистического требования отдачи всей земли народу до продажи через банки и отдачи крестьянам государственных земель, так же как переселения, - все это неосуществимые фантазии или паллиативы, имеющие тот недостаток, что только усиливают раздражение народа признанием существующей несправедливости и предложением мер, не устраняющих ее»... Ответ был немногословным. Сжато и выпукло Столыпин показывал суть своих расхождений с Толстым.
«Природа вложила в человека некоторые врожденные инстинкты, как-то: чувство голода, половое чувство и т.п. и одно из самых сильных чувств этого порядка - чувство собственности. Нельзя любить чужое наравне со своим и нельзя обхаживать, улучшать землю, находящуюся во временном пользовании, наравне со своею землею.
Искусственное в этом отношении оскопление нашего крестьянина, уничтожение в нем врожденного чувства собственности, ведет ко многому дурному и, главное, к бедности. А бедность, по мне, худшее из рабств. Смешно говорить этим людям о свободе или о свободах. Сначала доведите уровень их благосостояния до той по крайней мере наименьшей грани, где минимальное довольство делает человека свободным.
А это достижимо только при свободном приложении труда к земле, то есть при наличии права собственности на землю. Теперь я не вижу цели у нас в России сгонять с земли более развитый элемент землевладельцев и, наоборот, вижу несомненную необходимость облегчить крестьянину законную возможность приобрести нужный ему участок в полную собственность...
Впрочем, не мне Вас убеждать, но я теперь случайно пытаюсь объяснить Вам, почему мне казалось даже бесполезным писать Вам о том, что Вы меня не убедили. Вы мне всегда казались великим человеком, я про себя скромного мнения. Меня вынесла на верх волна событий - вероятно, на один миг! Я хочу все же этот миг использовать по мере моих сил, пониманий и чувств на благо людей и моей родины, которую люблю, как любили ее в старину... А вы мне пишете, что я иду по дороге злых дел, дурной славы и, главное, греха. Поверьте, что, ощущая часто возможность близкой смерти, нельзя не задумываться над этими вопросами, и путь мой мне кажется прямым путем» (не истина, а свобода - вот кумир Столыпина, не укрощение греха человеческого, а потрафление ему - мило было русскому реформатору; видимо, отсюда и ощущение им близкой собственной смерти).
При всех литературно-публицистических достоинствах и искреннем тоне этого письма в нем присутствуют и очень спорные моменты. Прежде всего это касается попыток объяснить крестьянскую бедность только отсутствием права частной собственности на землю и тем самым вывести из-под удара «более развитый элемент землевладельцев», то есть помещиков. Около трети всех российских крестьян жили в общинах, которые не переделяли землю. Землевладение таких крестьян фактически было частным. Однако нищета у этой одной трети была ничуть не меньше, чем у остальных двух третей. Ибо и у них было такое же малоземелье, являвшееся оборотной стороной многоземелья помещиков, которые подвергали их тем же самым полукрепостническим, кабальным формам эксплуатации («отработки», «испольщина», зимний наем и т. п.).
Более чем сомнительно прозвучал и тезис о том, что «смешно» говорить о свободах полуголодному человеку - сначала надо поднять его благосостояние. Весь исторический опыт, от Столыпина до наших дней, свидетельствует о том, что в условиях автократических и тоталитарных режимов, как правило, не происходит значительного роста народного благосостояния, чаще всего - наоборот. Пользуясь отсутствием гражданских свобод, такие режимы начинают расходовать все более значительную часть национального дохода на свои собственные нужды. Происходит разрастание бюрократического аппарата и военной (репрессивной) машины (кстати, подобное точь-в-точь творится и в России начала XXI века).
И наконец, в-третьих, в письме не просматривается стремление глубоко вникнуть в позицию Толстого и обнаружить те самые точки соприкосновения, которые помогли бы найти пути если не к соглашению, то к сближению... Толстой считал, что Столыпин совершал две главные ошибки: начал насилием бороться с насилием, что привело только к разрастанию его масштабов, и приступил к проведению такой земельной политики, которая имеет в виду не умиротворение, а «утверждение земельного насилия». Толстой был уверен, что разрушение общины и насаждение мелкой земельной собственности не принесут мир в русскую деревню. Только такие меры, как признание земли «равной собственностью всего народа» и установление единого для всех налога, могут «успокоить народ и сделать бессильными усилия революционеров, опирающихся теперь на народ». «Смелому, честному, благородному человеку, каким я вас считаю, - писал Толстой, - свойственно не упорствовать в сделанной ошибке, а сознать ее и направить все силы на исправление ее последствий».
Вместе с тем Толстой понимал, что Столыпин не вполне свободен в своих действиях, что он не может изменить свою политику, не считаясь с мнением царя, его окружения, членов правительства. «Очень может быть, - отмечал Толстой, - как бы мягко и осторожно вы ни поступали, предлагая такую новую меру правительству, оно не согласилось бы с вами и удалило бы вас от власти. Насколько я вас понимаю, вы не побоялись бы этого, потому что и теперь делаете то, что делаете, не для того, чтобы быть у власти, а потому что считаете это справедливым, должным. Пускай 20 раз удалили бы вас, всячески оклеветали бы вас, все бы было лучше вашего теперешнего положения... Еще раз прошу вас простить меня за то, что я мог сказать вам неприятного, и не трудиться отвечать мне, если вы не согласны со мной...»
Столыпин не ответил на означенное выше письмо Толстого… Ответом были правительственные репрессии, продолжавшиеся и после подавления революции. В деревнях производились массовые порки, аресты и высылки. Встречались села, где отсутствовало почто все взрослое мужское население, посаженное в тюрьмы или отправленное в ссылку. Несмотря на отмену военно-полевых судов, продолжались смертные казни, творившиеся по приговорам военно-окружных судов. Проведение аграрной реформы сопровождалось мерами насилия. 15 мая 1910 года при подавлении уезда Тамбовской губернии полиция использовала огнестрельное оружие. Было убито шестеро крестьян (а не ждут ли случайно впереди и современную Россию подобные «славные» меры реформирования?)...
Толстой и Столыпин резко разошлись, хотя могли достичь большего понимания друг друга. В поиске встречных путей Толстой оказался снисходительнее, терпеливее и настойчивее. Со своей стороны Столыпин, как видно, не придал большого значения своим отношениям с Толстым.
А между тем достичь взаимопонимания с Толстым означало достичь взаимопонимания и с крестьянством, чьи настроения чувствовал великий писатель и чьи интересы защищал... Деятельность Столыпина не поддается однозначной оценке. В целом он был, несомненно, крупным государственным деятелем, хотя вряд ли особо выдающимся. «У П.А. Столыпина был сильный ум, — писал Изгоев, - но это был какой-то ум второго сорта, действительно лишенный и углубления, и идеалистического благородства, ум, смешанный с мелкой хитростью и лукавством». Даже правокадетские публицисты, сочувственно относившиеся к Столыпину, считали, что ему далеко до О. Бисмарка и К. Кавура.
Заслуживает внимания характеристика Витте, из всех врагов Столыпина, пожалуй, наиболее близкого ему по взглядам: «Столыпин был человеком с большим темпераментом, человеком храбрым, и пока ум и душа его не помутились властью, он был человеком честным». А. Ф. Керенский считал, что политическая прозорливость Столыпина уступала силе его характера.
И все же Столыпин видел гораздо дальше и глубже, чем царь, его окружение, помещики, сановники, министры - все, кто олицетворял собою старую дворянскую Россию, с которой тысячью нитей был связан и он сам. Эту Россию Столыпин пытался приспособить к новым временам. Он ушел из жизни, не понятый и не принятый ни новыми временами, ни старой Россией (такова точка зрения Зырянова П.Н.)
Теперь давайте перечтем одно примечательное выступление самого Столыпина (Столыпин П. А. Думские речи. М.: Знание, 1990), сделанное им в рамках заседаний III Думы (Заседание 5/XII.08 г. О законе 9 ноября):
«Господа члены Государственной Думы! Если я считаю необходимым дать вам объяснение по отдельной статье, по частному вопросу после того, как громадное большинство Государственной Думы высказалось за проект в его целом, то делаю я это потому, что придаю этому вопросу коренное значение. В основу закона 9 ноября положена определенная мысль, определенный принцип. Мысль эта, очевидно, должна быть проведена по всем статьям законопроекта; выдернуть ее из отдельной статьи, а тем более заменить ее другой мыслью — значит исказить закон, значит лишить его руководящей идеи. А смысл закона, идея его для всех ясна. В тех местностях России, где личность крестьянина получила уже определенное развитие, где община, как принудительный союз, ставит преграду для его самодеятельности, там необходимо дать крестьянину свободу приложения своего труда к земле, там необходимо дать ему свободу трудиться, богатеть, распоряжаться своей собственностью: надо дать ему власть над землею, надо избавить его от кабалы отживающего общинного строя. Закон вместе с тем не ломает общины в тех местах, где хлебопашество имеет второстепенное значение, где существуют другие условия, которые делают общину лучшим способом использования земли (обратим внимание на то, что Столыпин зачем-то полагает общину лишь как принудительный союз, тогда как сам смысл общины в ином - в господствующем настроении и желании жить и работать сообща).
Если, господа, мысль эта понятна, если она верна, то нельзя вводить в закон другое понятие, ей противоположное; нельзя, с одной стороны, исповедовать, что люди созрели для того, чтобы свободно, без опеки, располагать своими духовными силами, чтобы прилагать свободно свой труд к земле так, как они считают это лучшим, а с другой стороны, признавать, что эти самые люди недостаточно надежны для того, чтобы без гнета сочленов своей семьи распоряжаться своим имуществом (вновь Столыпин лукаво, а значит, и намеренно усиливает смысл взаимной ответственности членов семьи до “гнета сочленов своей семьи”). Господа, противоречие это станет еще более ясным, если мы дадим себе отчет в том, как понимает правительство термин “личная собственность” и что понимают противники законопроекта под понятием “собственности семейной”. Личный собственник, по смыслу закона, властен распоряжаться своею землею, властен закрепить за собою свою землю, властен требовать отвода отдельных участков ее к одному месту; он может прикупить себе земли, может заложить ее в Крестьянском банке, может, наконец, продать ее. Весь запас его разума, его воли находится в полном распоряжении; он в полном смысле слова кузнец своего счастья. Но вместе с тем ни закон, ни государство не могут гарантировать его от известного риска, не могут обеспечить его от возможности утраты собственности - и ни одно государство не может обещать обывателю такого рода страховку, погашающую его самодеятельность (то есть Столыпин предлагает добровольцам рисковать самостоятельно, без каких-либо гарантий поддержки со стороны государства).
Государство может, оно должно делать другое: не тому или иному лицу оно должно обеспечить определенное владение, а за известной группою лиц, за теми лицами, которые прилагают свой труд к земле, за ними оно должно сохранить известную площадь земли, а в России это площадь земли надельной. Известные ограничения, известные стеснения закон должен налагать на землю, а не на ее владельца.
Закон наш знает такие стеснения и ограничения, и мы, господа, в своем законопроекте ограничения эти сохраняем: надельная земля не может быть отчуждена лицу иного сословия; надельная земля не может быть заложена иначе, как в Крестьянский банк; она не может быть продана за личные долги, она не может быть завещана иначе, как по обычаю. Но, господа, что такое семейная собственность? Что такое она в понятиях тех лиц, которые ее защищают, и для чего она необходима? Ею, во-первых, создаются известные ограничения, и ограничения эти относятся не к земле, а к ее собственнику. Ограничения эти весьма серьезны: владелец земли, по предложению сторонников семейной собственности, не может без согласия членов семьи, без согласия детей домохозяина ни продать своего участка, ни заложить его, ни даже, кажется, закрепить его за собою, ни отвести надел к одному месту; он стеснен во всех своих действиях. Что же, господа, из этого может выйти? Возьмем домохозяина, который хочет прикупить к своему участку некоторое количество земли; для того чтобы заплатить верхи, он должен или продать часть своего надела, или продать весь надел, или заложить свою землю, или, наконец, занять деньги в частных руках. И вот дело, для осуществления которого нужна единая воля, единое соображение, идет на суд семьи, и дети, его дети, могут разрушить зрелое, обдуманное, может быть, долголетнее решение своего отца. И все это для того, чтобы создать какую-то коллективную волю! (а вот оно и самое главное: Столыпин категорически не верит в возможность ненасильственного семейного единодушия по важнейшим хозяйственным вопросам, для него оно невозможно и даже совсем не нужно в принципе). Как бы, господа, этим не наплодить не одну семейную драму. Мелкая семейная община грозит в будущем и мелкою чересполосицею, а в настоящую минуту она, несомненно, будет парализовать и личную волю,
и личную инициативу поселянина (тем самым Столыпин изо всех сил пытается раздробить семейный мир в деревне, полагая тем свой “великий” долг и развязывая попутно все нити греха личного преуспеяния и наживы).
Во имя чего все это делается? Думаете ли этим оградить имущество детей от отцов пьяных? Ведь в настоящее время община не обеспечивает от разорения; и в настоящее время, к несчастью, и при общине народился сельский пролетариат; и в настоящее время собственник надельного участка может отказаться от него и за себя и за своих совершеннолетних сыновей.
Нельзя создавать общий закон ради исключительного уродливого явления, нельзя убивать этим кредитоспособность крестьянина, нельзя лишать его веры в свои силы, надежд на лучшее будущее, нельзя ставить преграды обогащению сильного для того, чтобы слабые разделили с ним его нищету (а вот и суть самого Столыпина: даешь безоглядную свободу для сильного во имя его личного благополучия! Да разве в России подобное может быть устойчивым?).
Не разумнее ли идти по другому пути, который широко перед вами развил предыдущий оратор господин Бобринский! Для уродливых, исключительных явлений надо создавать исключительные законы; надо развивать институт опеки за расточительность, который в настоящее время наш Сенат признает применимым и к лицам сельского состояния. Надо продумать и выработать закон о недробимости участков. Но главное, что необходимо, это - когда мы пишем закон для всей страны - иметь в виду разумных и сильных,а не пьяных и слабых (вот оно воистину ницшеанское: только сильные достойны жизни и счастья).
Господа, нужна вера. Была минута, и минута эта не далека, когда вера в будущее России была поколеблена, когда нарушены были многие понятия; не нарушена была в эту минуту лишь вера Царя в силу русского пахаря и русского крестьянина! И вот в эту тяжелую минуту правительство приняло на себя большую ответственность, проведя в порядке ст. 87 закон от 9 ноября 1906 года: оно ставило ставку не на убогих и пьяных, а на крепких и сильных. Таковых в короткое время оказалось около полумиллиона домохозяев, закрепивших за собою более 320 000 десятин земли. Не парализуйте, господа, дальнейшего развития этих людей и помните, законодательствуя, что таких людей, таких сильных людей в России большинство. Многих смущает, господа, что против принципа личной собственности раздаются нападки и слева, и справа. Но левые в данном случае идут против принципов разумной и настоящей свободы (но ведь истовое стремление не к истине, а к свободе есть стремление вполне антихристианское; именно его в свое время выбрал Иуда Искариот). Неужели не ясно, что кабала общины, гнет семейной собственности является для
90 миллионов горькою неволею? Неужели забыто, что этот путь уже испробован, что колоссальный опыт опеки над громадной частью нашего населения потерпел уже громадную неудачу. Нельзя, господа, возвращаться на этопуть, нельзя только на верхах развешивать флаги какой-то мнимой свободы. Необходимо думать и о низах, нельзя забывать, что мы призваны освободить народ от нищенства, от невежества, от бесправия (а может быть, лучше бы освободить этот самый народ от сомнительных благодетелей или от самих себя - одержимых?).
И насколько, господа, нужен для переустройства нашего царства, переустройства его на крепких монархических устоях крепкий личный собственник, насколько он является преградой для развития революционного движения, видно из трудов последнего съезда социалистов-революционеров, бывшего в Лондоне в сентябре настоящего года (а теперь уже честный разговор: оказывается, под видом заботы о народе спасаем лишь собственное господствующее положение в России).
Я позволю себе привести вам некоторые положения этого съезда. Вот то, между прочим, что он постановил: “Правительство, подавив попытку открытого восстания и захвата земель в деревне, поставило себе целью распылить крестьянство усиленным насаждением личной частной собственности или хуторским хозяйством. Всякий успех правительства в этом направлении наносит серьезный ущерб делу революции” (а кто бы сомневался в том, только вот и революционеры совершенно были правы в том, что и правящий класс пытался расколоть массы народа, создав тем самым крепкие условия для собственного властного положения и впредь). Затем, дальше с этой точки зрения современное положение деревни прежде всего требует со стороны партии неуклонной критики частной собственности на землю, критики, чуждой компромиссов со всякими индивидуалистическими тяготениями (так ведь для России сие вполне уместно всегда было, чай не в Германии живем). Поэтому сторонники семейной собственности и справа, и слева, по мне, глубоко ошибаются. Нельзя, господа, идти в бой, надевши на всех воинов броню или заговорив всех их от поранений. Нельзя, господа, составлять закон, исключительно имея в виду слабых и немощных. Нет, в мировой борьбе, в соревновании народов почетное место могут занять только те из них, которые достигнут полного напряжения своей материальной и нравственной мощи. Поэтому все силы и законодателя, и правительства должны быть обращены к тому, чтобы поднять производительные силы единственного источника нашего благосостояния - земли. Применением к ней личного труда, личной собственности, приложением к ней всех, всех решительно народных сил необходимо поднять нашу обнищавшую, нашу слабую, нашу истощенную землю, так как земля - это залог нашей силы в будущем, земля - это Россия».
А вот точка зрения на П.А. Столыпина, которая со временем менялась полярно. Сначала мысли, датированные 1988 годом, а затем уже соображения после ряда событий начала 1990-х годов.
Игорь Дьяков. Забытый исполин. «Роман-газета». № 20. 1994. стр. 55-71.
...В 1906 году Совет Министров во главе с С.Ю. Витте уходит в отставку, и Столыпин принимает портфель министра внутренних дел. 8 июля 1906 года последовал высочайший указ, согласно которому 44-летний Петр Аркадьевич Столыпин становится премьер-министром России, совмещая этот пост с полученным ранее. В том же году он был «пожалован в гофмейстеры». 1 января 1907-го - назначен членом Государственного Совета, а в 1908-м - статс-секретарем... Еще в Ковно Столыпин распространяет среди крестьян-литовцев идею об единоличной земельной собственности.
В беседе с редактором саратовской газеты «Волга» Столыпин говорил: «До моего губернаторства в Саратове я долго жил в Западном крае, там я имел возможность лично убедиться во всех преимуществах крестьянского хуторского хозяйства. Меня поражал самый вид этих свободных хлебопашцев, бодрых и уверенных в себе». Он считал, что «прежде всего надлежит создать гражданина, крестьянинасобственника, мелкого землевладельца», и подчеркивал: «сперва гражданина, а потом гражданственность, а у нас обыкновенно проповедуют наоборот» («Новое время», 3.10.1909).
Став премьерминистром, Столыпин подключает к делу исключительно даровитого и энергичного А.В. Кривошеина, ведающего сельским хозяйством, рядом мер оживляет работу основанного в 1882 году Крестьянского банка и землеустроительных комиссий.
10 мая 1907 года Петр Аркадьевич выступает перед II Думой со своей знаменитой речью, положившей практическое начало аграрной реформе. Приведя точные и полные данные о положении в сельском хозяйстве и исходя из них, а не из абстрактной жажды «сбить накал революционной борьбы», обращается к здравому смыслу депутатов. Говорит о мнимой справедливости равного между всеми распределения земли: «Все и вся были бы сравнены, земля стала бы общей, как вода и воздух... Стимул к труду, та пружина, которая заставляет людей трудиться, была бы сломлена. Каждый гражданин - а между ними всегда были тунеядцы - будет знать, что он имеет право заявить о своем желании получить землю, приложить свой труд к земле, затем, когда занятие это ему надоест, бросит ее и опять пойдет бродить по белу свету. Все будет сравнено, но приравнять всех можно только к низшему уровню. Нельзя человека ленивого приравнять к трудолюбивому, нельзя человека тупоумного приравнять к трудоспособному».
Земельный указ от 9 ноября 1906 года Столыпин начал применять фактически с января 1907 года, не дожидаясь прохождения законопроекта через законодательные палаты...
А теперь посмотрим беспристрастно... на объективные результаты столыпинской реформы. Результаты, конечно, промежуточные, ибо проведение ее было искусственно и искусно пресечено. Между 1907 и 1915 годом для покупки помещичьих земель, находящихся во владении Крестьянского банка, крестьянам было выделено ссуд на 421 млн рублей (напомним, что это были «еще те» миллионы, когда корова стоила пять - семь рублей), а инфляция если и наблюдалась, то лишь во время войн и в пределах считанных процентов.
При сохранении помещичьих усадеб как культурных очагов крестьянский земельный голод неуклонно утолялся. С 1906 по 1915 год помещичья земля сокращается с 53 до 44 млн десятин. При поддержке банка крестьянами было приобретено и благоустроено свыше 200 000 хуторских хозяйств. С 1906 по 1910 год крестьяне сверх земель, полученных от общины, приобретают дополнительно 6 млн десятин.
К моменту реформы в 47 губерниях Европейской России было 14,6 млн надельных дворов. До 1917 года из этого количества подали заявление о выходе из общины 5,8 млн домохозяев, то есть свыше 40 процентов от их общего количества. К 1 января 1916 года на земле успели укрепиться 2,3 млн домохозяев, получивших в общей сложности 26 853 000 десятин земли. Причем из этого количества 15 374 000 десятин приходилось на хутора. Между 1908 и 1915 годом 914 000 единоличников продали свои наделы другим крестьянам. Часть из них переселилась за Урал, часть оставила деревню и переселилась в город (исключительный промышленный подъем тех лет позволил им найти там более выгодный заработок) и они вздохнули свободней, до того будучи лишь формально прикреплены к крестьянскому сословию, а на деле занимаясь не земледелием, а иными делами «по душе» - торговлей, ремеслами, промыслами и т.д. - безземельных-то крестьян в России, в отличие от Западной Европы, и не было. Наконец, многие продали свои наделы для покупки лучшей земли через Крестьянский банк. И уж совсем небольшая часть - из-за недостатка рабочих рук, из-за пьянства и лени и составила деревенскую «бедноту», не меняя своего качества независимо от правительственных реформ и даже строя.
К 1915 году почти 60 процентов надельной, то есть бывшей общинной, земли стали личной собственностью крестьян. Плюс 30 млн десятин, купленных на личные средства. Плюс порядка 60-ти - арендованные у помещиков главным образом...
Какова же урожайность, скажем, пшеницы после столыпинского «злодейства»? А урожайность с 1906 по 1915 год непрерывно возрастала и выросла до 14, а в некоторых местах - даже до 20-25 процентов. В период с 1909 по 1913 год русское производство главнейших видов зерновых превышало на 28 процентов продукцию Аргентины, Канады и Америки, вместе взятых. Цены на зерно в Европе в 1904-1914 годах были бы намного выше, если бы русский вывоз не сдерживал аппетиты американских, канадских и аргентинских экспортеров зерна. Можно себе представить, с какой «любовью» следили они за успехами России и как тщательно пестовали недовольных как слева, так и справа...
Террористы не щадили самого Столыпина. Охота за ним велась на протяжении многих лет. Самым страшным из покушений был взрыв дачи на Аптекарском острове 12 августа 1906 года, всего через месяц после назначения Петра Аркадьевича на пост главы правительства. Портфели «с начинкой» взорвались во время приема посетителей (охрана Столыпина на казенной даче и в других местах редко превышала до того одного жандарма). Взрыв унес жизни 27 человек, в том числе посетительницы с младенцем на руках и швейцара, «озарив» последующие народоубийства «во имя светлого будущего всего человечества».
32 человека были тяжело ранены - среди них дочь и единственный сын, трехлетний Аркадий. Сам Столыпин по чистой случайности остался тогда невредимым... Тогда нашлось много «доброжелателей», которые прямо или косвенно давали понять, что теперь-то уж ему самое время усвоить урок и уйти в отставку. Реакция Столыпина была характерна для «периода реакции»: «Где аргумент - бомба, там естественный ответ - беспощадность кары. К нашему горю и сраму, казнь немногих предотвратит моря крови». Да, он принимал крутые меры, а что было делать? Как объяснял он сам, «государство может, государство обязано, когда оно находится в опасности, принимать самые строгие, самые исключительные законы, чтобы оградить себя от распада... Когда дом горит, господа, вы вламываетесь в чужие квартиры, ломаете двери, ломаете окна. Когда человек болен, его организм лечат, отравляя его ядом. Когда на вас нападает убийца, вы его убиваете»...
И покушения, и попытки покушений на Столыпина участились. Об этих месяцах он сам говорил близким: «Каждое утро творю молитву и смотрю на предстоящий день как на последний в жизни... Я понимаю: смерть как расплата за убеждения...»
Л. Тихомиров называл П.А. Столыпина «человеком огромной энергии, исключительного богатства и разносторонности правительственных талантов». «Я не преклонялся перед ним, - оговаривался он, - не преклоняюсь и теперь ни перед чем, кроме его благородной рыцарской личности. Но не обинуясь скажу, что за свои 20 лет, в течение которых я знал целый ряд крупнейших наших государственных деятелей, не вижу ни одного, который был бы выше Столыпина по совокупности правительственных способностей»...
И вот уже совсем иное из тех же уст по прошествии нескольких лет после написания приведенных выше строк. Очерк «Забытый исполин» написан в 1988 году, на заре «нашей перестройки». Тогда, на волне «гласности», многие истомившиеся по правде сердца
открыли для себя громадный континент, тщательно скрывавшийся десятилетиями, - Россию. И многие скорые на руку публицисты, в том числе и автор этих строк, радостно и искренне поспешили поделиться этим открытием «Атлантиды». Тогда еще не было очевидным многослойное коварство Агитпропа, дозированно позволяющего делать «открытия». И лишь через несколько лет, после кромешных уроков нашего настоящего, актуальными стали вещи, до поры остававшиеся в тени нашего исторического полузнания. Такие, например, как яд либерализма, яд партийности, лукавство демократии и парламентаризма. А посему прекрасный на фоне современных публичных мужчин облик Столыпина потребовал, чтобы на него взглянули и с другой точки зрения...
Собирая вместе действия Столыпина, осмысливая его деятельность, Лев Тихомиров делает заключение (в записи от 1 ноября 1909 г.): «...он (Столыпин) делает очень нехорошие вещи. Свои вероисповедные глупости продолжает поддерживать. О восстановлении Царской Власти даже не помышляет...» Не меньшее негодование вызывала и позиция Столыпина по еврейскому вопросу. Петр Аркадьевич был известен двумя качествами: громко и везде говорить о своем великорусском национализме и делать все, чтобы русские потеряли везде свои права и свой быт. Это одно его качество политика. Другое - юдофильство. За разговорами о величии русского народа Столыпин проводил политику расширения прав евреев и отмены всех ограничений, включая и без того достаточно эфемерную черту оседлости...
Любая нация имеет право обеспечить своим детям нормальное развитие. В многонациональных государствах решает не число, а совсем другие качества, и больше всего талант созидательный. Последний всегда есть принадлежность человека по-детски простодушного, умеющего удивляться и радоваться, как младенец, всякому открытию. Хитрость, наглость, лукавство - не создадут ни «Илиаду», ни «Слово о полку Игореве», ни «Печерский патерик», «Ни умиление Пресвятой Богородицы». Но создадут серую однообразную и скучную жизнь для удовлетворения своих примитивных потребностей. Создадут науку обманывать самих себя - рекламу бездарностей - всевозможное «литературоведение», «вечера», «юбилейные дни» и роскошные альбомы посредственностей...
«Столыпинские реформы...» - так называли те меры по поднятию благосостояния крестьян, которые были проводимы по инициативе царя Николая II. Им они были подготовлены, и для проведения намеченной программы и был приглашен Столыпин. Эти реформы должны бы были получить наименование - «Царские реформы» или «Романовские».
Но у этих реформ была и другая сторона. Проводившаяся правительством скупка помещичьих земель, общая пропагандистская кампания в этом направлении привела к мощному психологическому давлению на земледельцев и они бросали усадьбы, продавали их за бесценок. Ежедневно на 3000 десятин уменьшалось количество культурных земель. Они переходили в руки мелких земельных собственников. Социалисты требовали ликвидации помещичьих хозяйств, правительство шло им навстречу. В 1909 году на съезде Объединенного дворянства В.И. Гурко имел все основания сказать: «Мы присутствуем при самом энергичном осуществлении социал-революционной программы, сводившейся, как известно, к тому, чтобы вытеснить из наших сельских местностей землевладельческий элемент». Надо ли говорить, что таким путем правительство не создавало армию частных собственников, а разрушало сам принцип частной собственности. Создавало впечатление у крестьян, что землю можно у одних отобрать «за просто так», а другим - дать. Такая паразитическая психология была крайне опасной.
Приобрести - это не значит ещестать собственником. Таким собственником становится и укравший что-либо вор. Между тем в Думе со
стороны крестьян-депутатов слышались призывы - отобрать. Крестьянин - консерватор в быту, собственник на своей земле, -становился социал-демократом, когда его взор устремился на чужое добро, особенно на земли богатого хозяина.
Эта сторона деятельности Столыпина столь же очевидна, как и печальна. Не класс собственников порождали его реформы, а класс хищников, глядящих только на то, что плохо лежит. Эти реформы и вся атмосфера, их сопровождающая, доказывала крестьянам, что помещики не нужны, что их хозяйство должно быть разделено между крестьянами, то есть просто так - ограблено, и все тут. Совсем не было оказано никакой поддержки культурным землевладельцам.
Не выплачивалась даже страховка тем владельцам, у которых были разграблены и сожжены поместья. Уважение к чужому труду и заботам со стороны правительства приближалось к нулю. Об этом писали и «Земщина», и «Московские ведомства». Как-то само собой получалось, что социалисты были правы в своей клевете на дворянство, особенно имеющее поместья. За время своего премьерства Столыпин достиг значительных успехов в деле разрушения полицейской службы. Он заменил опытных работников Департамента полиции чиновниками из министерства юстиции, дабы в борьбе с бандитами на первом месте была буква закона. Радости бомбометателей не было границ.
«...пристально по обязанности публициста следя за его политикой, я чувствовал его доверчивость, непонятную нерешительность, -
писал в 1911 году М.О. Меньшиков. - После адского покушения на Аптекарском острове, кажется, уже ясно было, с какою силою Столыпин боролся. Но и тут его связывали странные колебания. Арестовываемые злодеи, покушавшиеся на его жизнь, щадились, надзор за ними был так плох, что они один за другим бежали с каторги».
Павел Федорович Булацель так характеризовал деятельность покойного («Русское Знамя», 8 сентября 1911 года): «Никто не принес за последние годы столько горя русским патриотам, разбившим революцию 1905 года, никто не причинил столько зла монархическому движению на Руси, как П.А. Столыпин... Какая блестящая, какая великая будущность открылась бы Столыпину, если бы 5 лет тому назад он властной рукою с присущим ему мужеством стал бы на деле осуществлять программу Союза Русского Народа...
Но, увы. Столыпин больше всего на свете опасался прослыть «ретроградом» и ради того, чтобы избегнуть этой клички, он, властный, надменный, унижался до того, что заискивал у лондонских и парижских корреспондентов еврейских газет. Заграничные газеты ставят ему в особую заслугу то, что «он быстро приспособил Россию к представительным учреждениям». Но ведь это и есть роковая ошибка, которая вела нашу родину к страшным катастрофам...» Конечно, возникает ряд вопросов, на которые однозначно не ответить...
1. «А царь? Куда смотрел?» Тихомиров называл Николая II «интеллигентом на троне» и, как и все правые, всей своей деятельностью старался укрепить институт монархии, резонно видя в этом единственное спасение и России, и самого царя. Другое дело, что «интеллигентность», возможно, оказалась сильнее инстинкта самосохранения.
2. «Но ведь насилие означало бы отказ от “православности”, первейшего признака русского самодержавия!» Говоря так, забывают о тысячах жертв «революции» 1905 года, о тех мужах, которые пали только за то, что пытались упредить кровавую смуту. Забывают о миллионах уничтоженных впоследствии, о чем предупреждали светлые умы. Забывают, что как раз главнейшей целью агрессивного «либерализма» являлось изничтожение православия и «православности» в стране и народе, развязывание низменных страстей и инстинктов.
3. «Но разве можно отрицать сказочный экономический рост России Столыпина?» Не столько Столыпина, сколько опять же Николая II, и, может быть, в особенности - Александра III. Что произошло «вопреки», а что - «благодаря» - следует рассмотреть особо. Гигантские структуры, созданные к тому времени предательством, могли всячески способствовать экономическому росту России, имея целью обезглавить ее и помочь «демократиям» Запада растащить накопленные богатства, которые во многом и составили основу их материального благосостояния в XX веке. Народ при этом «выносился за скобки». Так все и случилось. Ныне русскому народу отведены «профессии» ямщиков, угольщиков и проституток, - это, так сказать, конечный итог «работ», которые в свое время вынудили царя записать в дневнике: «Кругом измена, глупость и обман».
4. «Но ведь Столыпин был убит... евреем?» Вероятно потому, только потому, что совершенно потерял к тому времени престиж у правых и не годился больше для достаточного «прикрытия» левых. Убран «за ненадобностью» и из опасения возможных разоблачений или, напротив, изза становящихся очевидно тенденциозными действий. Как известно, погромы, например, устраивались в основном именно сионистскими организациями; чтобы держать в страхе и дисциплине еврейские массы.
5. «Но ведь сразу поставлен памятник, вся Россия скорбела?» «Вся Россия скорбела» - значит, вся печать, или почти вся. А в чьих руках была печать - уже достаточно известно. К великому сожалению, большая часть тогдашней периодики не может служить объективным источником для понимания истинной ситуации... К тому же есть существенный нюанс: искусственное возвеличивание роли Столыпина (в том числе Солженицыным) автоматически принижает роль царя и, соответственно, почти прямо дискредитирует монархию как таковую, что уже является прямым ударом по русскому национальному идеалу, от которого нас отворачивают с трогательным единодушием и кадеты, и большевики.
Вообще же создание культов, делание идолов - дело специфически нерусское. Только интеллигенция и чиновничество создало кумир Петра I, как, подозреваю, и Петра Аркадьевича. Народ ценил слуг царя именно в той степени, в какой исправно они исполняли «государево дело». А исполнять «государеву службу» было явлением «само собой разумеющимся». Это мы теперь дивимся самоотверженности предков, мы, без идеала, без высших целей человеческого существования, теряющие последние остатки национального достоинства и здравого смысла.
...Автор этих строк, будучи убежденным, что последнее слово в «деле Столыпина» скажут серьезные и честные историки, глубоко сожалеет о своей поспешности и отроческой восторженности, с коими он поведал читателям о нем.
Академик И. Д. Ковальченко. Столыпинская реформа (Мифы и реальность). История СССР. №2. 1991.
Официально столыпинская аграрная реформа была провозглашена именным высочайшим указом Сенату от 9 ноября 1906 г. «О дополнении некоторых постановлений действующего закона, касающегося крестьянского землевладения и землепользования», который был принят как закон 10 июня 1910 г. Основные идеи, положенные в основу реформы, а именно необходимость ликвидации общин и вовлечение надельных земель в свободный режимный оборот, высказывались задолго до П.А. Столыпина. Их, в частности, активно развивал еще до революции 1905-1907 гг. С.Ю. Витте...
Прежде чем рассматривать суть и ход реализации реформы, напомним об общей оценке реформы, данной современниками. Наиболее концентрированно и развернуто она прозвучала при обсуждении аграрного вопроса в III Государственной Думе...
В частности, фракция трудовиков полагала, что указ от 9 ноября 1906 г. «преследует политическую цель расслоения деревни на зажиточное меньшинство, которое должно явиться прочной опорой правительства и земледельческого класса, и экономически-зависимую и политически-совершенно бесправную массу». «Он выгоденглавным образом помещикам и фабрикантам, так как значительно увеличивает предложение труда и понижает и без того крайне низкую заработную плату»... Социально-экономическую и общественно-политическую направленность реформы можно резюмировать словами немецкого свидетеля профессора Аугагена: «В широкие крестьянские массы, - писал он, - вгоняется клин путем создания слоя крепких крестьян-собственников. Уважая свою собственность, они создадут в среде самого крестьянства прочную почву для охраны крупного землевладения»...
Таким образом, основная цель реформы состояла в расширении путем раскола относительного единства и общности интересов крестьянского мира условий для торжества аграрного капитализма в его консервативно-помещичьем, «прусском» варианте и укрепления социальной опоры самодержавного строя.
Главным путем достижения указанной цели были ликвидация крестьянской общины с присущей ей системой землевладения и землепользования и создание широкого слоя личных крестьян-собственников, ведущих


Если у вас есть собственный Интернет-сайт, или Вы желаете, чтобы Ваш друг тоже прочитал эту книгу, мы не будем возражать против размещения нашей статьи либо ссылки на неё:
html-cсылка на книгу
BB-cсылка на страницу
Прямая ссылка на публикацию

Информация

Незарегистрированные Посетители не могут оставлять рецензии в Исторической Публичной Библиотеке. Пожалуйста, пройдите регистрацию на сайте.

О проекте «Наследие»
| Статьи | Карта сайта