Публичная Историческая Библиотека
    
На главную страницу

   
 

История
в деталях

Буратино Forever?



Интересуясь тем, что сейчас читают наши дети, мы натолкнулись на сведения о том, что всем известные сказки о Пиноккио и Буратино пользуются сильно отличающимся спросом. И выбор наших родителей, а с ними и детей, падает в сторону русской версии знаменитого итальянского образца. Почему же?..
 

Контакты

логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя
 Буратино Forever?

В ключевой воде купаюся,
пятернёй чешу волосыньки,
урожаю дожидаюся
с непосеянной полосыньки!
Н.А. Некрасов. Калистрат


Интересуясь тем, что сейчас читают наши дети, мы натолкнулись на сведения о том, что всем известные сказки о Пиноккио и Буратино пользуются сильно отличающимся спросом.
И выбор наших родителей, а с ними и детей, падает в сторону русской версии знаменитого итальянского образца. Почему же? А потому, что-де сказка о Пиноккио морализаторская и жестокая. Сказка же о Буратино веселая и добрая. Так, по крайней мере, считают многие. Давайте вместе порассуждаем об этом выборе.
Итак, всемирно известная сказка «Пиноккио» написана Карло Лоренцини в конце ХIХ века (первая журнальная публикация в 1881 г., первое отдельное издание вышло в 1883 г.). Карло Лоренцини  (на фото) взял творческим псевдонимом имя своего родного города и стал Коллоди, таковым и вошел в историю.
Полное название сказки «Le awenture di Pinocchio. Storia d’un burattino» по-русски звучит как «Приключение Пиноккио. История одного буратино». Сказка переведена на 87 языков, впервые переведена и издана в России в 1906 г. с 480-го (!!!) итальянского издания. Пиноккио на тосканском наречии значит - крепкий орешек, буратино же - деревянная кукла-марионетка.
А.Н. Толстой взял за основу своей сказки сказку Коллоди, использовав его имя в качестве имени родителя Буратино. Имя автора оригинальной версии сказки - Карло (с тех пор выhажение «работать, как папа Карло» стало обозначать тяжелый и неблагодарный труд). В качестве имени главного героя советский писатель берет само название куклы-марионетки. Уже в сказке папа Карло выбирает это имя по следующей причине: «Я знал одно семейство - всех их звали Буратино...
все они жили весело и беспечно». Запомним это. Толстой довольно буквально следует тексту оригинала до момента «вложения денег в рост», то есть закапывания оных на Поле Чудес в известной стране. Дальше пути авторов расходятся, и расходятся принципиально. Прежде чем говорить подробнее, следует ещё сказать, что нам известны литературоведческие заключения о том, что этой сказкой Толстой метил в символистов, и она, в сущности, контекстна. Но её контекст ушёл, а сказка осталась, и многие ли знали, а тем более знают о наличии подтекста? Нет, сказка живёт потому, что она написана талантливо и увлекательно.
Тут спору нет. В сказке есть замечательный недетский юмор. Хороши ведь итальянские деды, которые «...тузили друг друга под микитки». Затем, в сцене искушения Буратино, которую разыгрывают кот Базилио и лиса Алиса, возникает ворона, пытающаяся предупредить Буратино о последствиях сделки. В ответ Базилио запрыгивает на дерево и мутузит ворону, выдирает ей полхвоста, а на вопрос Буратино, не слишком ли круто, кот отвечает: думал, собака! А чего стоит сцена из сказки Толстого, где охранители тела губернатора Страны Дураков, обнаружив скоропостижную и бесследную пропажу тела охраняемого ими лица, придумали в своё оправдание блестящую версию: «Губернатор был взят живым на небо»! А клятва Тортилы с поднятой лапой? Хорош и по-настоящему русский язык Буратино, скажем, в сцене урока математики: «Я же не отдам Некту яблоко, хоть он дерись!» Или, например, в сцене боя Буратино с Карабасом: «Наладить такой шишкой по голове, так ой-ой!» Хотя ведь и до момента расхождения с оригиналом Толстой-таки допускает небольшое, но говорящее изменение. Если в оригинале Пиноккио добровольно расплачивается за банкет с хозяином харчевни, то «наш пострел» пытается удрать и тем избежать расчета. Только поимка беглеца и неизбежность наказания заставляют его оплатить гульбу. Казалось бы, мелочь, но мелочь, сознательно применённая автором Буратино.
Что же, в сущности, происходит в сказке Толстого? Руками папы Карло из полена рождается на свет чудный мальчишка, озорной шалун, совсем не злой, но с большими «проблемами», первая из них - это нос. Из оригинала сказки понятно, что нос этот - символ греха и размеры его заметно по ходу сюжета меняются. В частности, это происходило всякий раз, когда Пиноккио лгал или, напротив, говорил правду. У Буратино же нос остается неизменным на протяжении всей сказки. Изначальные попытки Карло уменьшить его нос были безуспешны (то есть это, видимо, «карма», которую должен был отработать сам Буратино). В сказке Толстого Буратино, несмотря на явное нежелание учиться, в полном смысле этого слова предстает как настоящий боец - неунывающий и энергичный. И если сначала он ловко «сдает» отца в полицию, то затем уже он становится непримиримым борцом как за отца, так и за собственных друзей. Поистине с таким не пропадешь.
В трудный момент он проявляет значительные организаторские способности и всякий раз спасает ситуацию. То есть он хорош для критической ситуации - побег, бой и т.д. А собственно, из-за чего весь сыр-бор? А из-за золотого ключика, который придумал Толстой и которого нет в оригинальной сказке. Это ключ от некой потаённой дверцы, ведущей к манящим тайнам, становящимся явью уже в конце сказки. Владельцем золотого ключика изначально был Карабас-Барабас, который, во-первых, не знал, где искомая дверца, а во-вторых, опрометчиво уронил ключик в пруд Тортилы. То есть выходит так, что «старый плавучий чемодан» распоряжается чужим имуществом, отдавая ключик Буратино. Отвергая все предложения об учёбе, преодолевая все трудности, Буратино с друзьями и папой Карло, наконец, открывает желанную дверцу, за которой оказываются ступени, ведущие вниз, в подземелье, где, к великому разочарованию героев сказки, никаких денег-то и нет. Зато там есть волшебный театр, который после неких манипуляций раскрывает своё происхождение - там возникает милиционер (тогда как в «той жизни» были полицейские) и мальчишка, едущий на трамвайной «колбасе». Ошибка исключена - это Страна Советов!
Затем этот театр материализуется в непосредственной близости от театра Карабаса, и деревянные человечки решают, что им большего для счастья и не надо. На вопрос Карло: «Постойте, ребята, а учиться когда же?», следует незатейливый ответ: «Учиться будем утром, а играть вечером». Следующие подробности сюжета сказки вполне опровергают сказанное выше. На вопрос кукол: «А собственно, что мы будем играть в театре?» - Буратино отвечает: «Чудаки, в комедии я буду играть самого себя и прославлюсь на весь свет!» Всё - амба! Дверца захлопнулась, Буратино закольцевал свою судьбу и судьбу всех поверивших в него. Он обеспечил себе и компании известную часть сюжета из кинофильма «День сурка», как говорится, по полной программе. Никакой учебы, никакого развития впредь не предвидится, ведь Буратино собирается теперь жить уже прожитым, то есть старыми заслугами.
На надежду же, что кольцо, в которое замкнул себя Буратино, мол, может со временем само превратиться в известную «спираль развития», у читателя нет никаких оснований. В результате в сказке Толстого нет никакого преображения его героев, нет даже видимости решения каких-то моральных проблем. Самое главное, что Буратино очень даже устраивает перспектива
остаться деревянным человечком с тем же самым длинным носом, с которым он и был создан, - увы и ах! Единственными действующими персонажами сказки, которые его принимают за человека, являются обитатели пруда Тортилы. Иначе говоря, они наивно полагают, что как раз у Буратино все само собою образуется к лучшему. Финал же сказки никак не обещает это.
Теперь мы обращаем наше внимание на содержание сказки Коллоди. В ней главному герою предстоит преодолеть множество трудных испытаний, и, прежде всего, нравственных испытаний, испытаний выбором. Вначале герой похож на Буратино, те же ошибки, та же безоглядность. Однако по мере развития сюжета картина медленно, но верно меняется -иПиноккио начинает сопротивляться искушению, затем опять падает и опять же встает, но встает уже чуточку иным. Далее, практически став благополучным и даже лучшим учеником в школе, но все еще оставаясь при этом деревянным (буратино), Пиноккио участвует в буквальной схватке с семью смертными грехами. Они находятся совсем рядом с ним и только и ждут момента, чтобы заняться Пиноккио. Выбравшись из этого серьезного испытания, он попадает в ещёболее серьёзное - его манит страна «развлечений и наслаждений», из которой уже выбраться практически невозможно по своей воле. И конечно, с помощью ангела-хранителя он преодолевает и это искушение. Затем подлинный герой попадает в ад. Кстати, вспомним страшных рыб, пожирающих грешников на старинных картинах, изображающих Страшный суд.
И там Пиноккио во чреве страшной рыбы с тех картин находит своего к тому времени уже возлюбленного отца, который, отчаявшись от горя потери любимого сына, в свою очередь, предпринял самоубийственную попытку найти его, отправившись на утлой лодчонке в открытое море, уже не видя своей жизни без сына. Кстати, не о том ли рассказывают финский эпос «Калевала» или американский фильм «Куда приводят мечты»? Пиноккио спасает отца, и не только его. В самом конце сказки он возлагает на себя бремя служения сначала отцу, а затем и ангелу-хранителю. Последним же испытанием мальчика становится поистине Авраамова жертва, которую он с готовностью приносит своему ангелу. Пускай это были деньги, но это было все, чем располагал ребенок, и они были заработаны им подвижническим и самоотверженным трудом.
И после этого следует самое главное - ПРЕОБРАЖЕНИЕ! Пиноккио становится полноценным человеком. При этом он лишается своего неудобного носа вовсе не по мановению волшебной палочки или по повороту трижды золотого ключика, а по факту преодоления им всех искушений, по наполнению себя настоящей сыновьей любовью к своему творцу и к ангелам, которые его никогда не покидают и о которых же он твердо помнит.
Да, круги, совершаемые Пиноккио, похожи на круг, в который заключает сам себя Буратино. Но Пиноккио в отличие от своего собрата с каждым испытанием делается все лучше - он меняется, восходит духовно, а, как известно, без восхождения нет и преображения, что и показывает Толстой вполне отчетливо уже своей сказкой.
Конечно, сказка Коллоди насквозь пропитана христианством, но она тем и дорога! У Толстого же в сказке есть и искушение, есть и плетка-семихвостка, по сути своей символизирующая семь смертных грехов, но эти символы так и остаются символами, они не работают - это театральный реквизит!
Сказка Коллоди чудесна, она учит читателя на примере Пиноккио, формирует его понимание, подводит к сути, казалось бы, самых простых христианских истин. Иначе говоря, это незаменимый учебник для всех, кто хочет жить и давать жить другим, а не «жить весело и беспечно», прожигая соответствующие дары, как мечтает папа Карло! Не случайно надпись на памятнике Пиноккио на его «родине» гласит, что он дорог всем людям от четырех до семидесяти лет. Но ведь какое грустное дело: наши капризные читатели совсем не хотят «моральностей», а хотят они «веселухи» - легкой и беспечной жизни. Бесспорно, сказка Толстого предоставляет им эту возможность. Но хорошо ли это для них?
Конечно, в смехе, в юморе нет ничего плохого. Вопрос в соотношении серьезного бытия и легковесного существования. Скажем, всем понятно, что соль и перец улучшают вкусовые качества пищи и делают её более полезной, но только до определённой степени. Ведь никому не приходит же в голову питаться солью с перцем, запивая это кушанье постным маслом. О том и речь наша - сначала сделай уроки, а потом вола верти, если захочешь, конечно. Тогда как при полновесных уроках вряд ли кому-либо захочется вертеть этого самого вола.
Человек в отличие от животных рождается с «чистой» памятью (да простят нам компьютерную аналогию). В него изначально загружено лишь минимальное количество драйверов, остальное загружается ТОЛЬКО через опыт жизни, то есть через собственное
решение её задачек: сначала вполне лёгких, а потом всё более и более сложных. Конечно, они решаются с помощью любящих родителей и учителей, а главное - с полнокровной верой в Бога! Известно, что ребёнок, не имеющий зрительного опыта в первые
месяцы от рождения, остается слепым на всю жизнь. И это происходит при полной исправности его зрительного анализатора. Известны ещё случаи детей-маугли, что так и не могут стать членами человеческого сообщества даже после серьёзных усилий по их «вочеловечиванию». Поэтому-то нас так тревожит то, что «загружается» сегодня в нас и в наших детей. Часто под
видом внешне весёлого и полезного «софта» во всех нас вводится программа с вирусом, который может «выстрелить» уже завтра. А противовирусная прививка - это способность различать добро и зло, дающаяся нам через воспитание, через постоянную проверку на эти самые добро и зло. Ведь то, во что мы верим, рано или поздно становится реальностью. И здесь мы должны остановиться на выборе взрослых людей.
Какое такое произведение испытало множество экранизаций, постановок, разошлось на цитаты и в своё время продавалось лишь тем страждущим, кто сдавал 20 кг макулатуры? Конечно же, это нетленный «Золотой теленок» (опять же - золотой!) Ильфа и Петрова. Талантливо и смешно написанная по форме книга, а по сути? Она есть чистая осанна всем жуликам и бандитам. Один её герой крадет еду у голодающих детей и стариков, выгодно её продает, другие уже шантажом и насилием эти денежки у него «отжимают».
Главные герои при этом такие милые и приятные, к тому же очень веселые, прямо как Буратино, что именно им и симпатизирует наш доверчивый читатель, за них, родных, страстно болеет, желает им всяческой удачи. Правда, когда эти «сладенькие» персонажи
впоследствии «оживают» и окружают всех нас в нашей повседневности, они вдруг перестают быть такими уж милыми, как нам когда-то казалось. Но мы сами пригласили их к себе в душу, и они, не мешкая, вошли в неё и хозяйничают в ней по своему усмотре
нию. Не нравится? А не надо было их звать! Взрослый Буратино куда как грустнее юного. Помните Шуру Балаганова? Шура - это уменьшительноласкательное от Александра, что значит - победитель. Выходит, он лишь победитель балаганов. Балаган - временное здание для театральных и цирковых представлений. То есть он как раз место обитания Буратино, который именно его (балагана) герой. Так что Шура, на самом деле, лишь взрослый Буратино. Тем более что в конце книги он «закольцовывает» себя самого мелкой кражей, то есть возвращается на круги своя, чего и хочет Буратино.
Бендер - персонаж не в пример серьёзнее. Bender в переводе с английскогоязыка означает «клещи» - то есть то, чем вытаскивают, выдирают и нагибают, а второе значение этого слова - «пьянка». Хвост-то у него павлиний, да по уровню притязаний этот персонаж недалеко уходит от Балаганова. У него та же жидкая и в основе своей шкурная цель. Симпатичный персонаж, не правда ли? Сегодня такие «герои» удостоены всевозможных фестивалей. Мы имеем в виду прежде всего «Золотого Остапа», и опять же, заметьте, - золотого! Так вот, праздность, веселуха, избегание какого-либо преодоления и есть по сути только когда-то несделанные уроки. Вот то, к чему ведет «завирусованная» информация.
Конечно, она не страшна тем, у кого установлен «антивирус», то есть тем, кто с детства учится различать добро и зло, кто честные книжки читает и рядом с кем всегда заботливый человек, могущий дать разъяснения и, главное, желающий этого разъяснения вполне искренне.
Упомянутые выше неприятные свойства присущи обществу потребления, которое с вкрадчивой настойчивостью твердит нам: «Ведь вы этого достойны». А устраивает ли нас такая оценка? Хотим ли мы быть достойными «молодильных пиявок Дуремара» или лучше пускай они нас будут достойны? Задумайтесь над этим вопросом из рекламы - он же перевёрнут в своей основе! Общество потребления прискорбно и больно. Актер А. Краско как-то сказал: «Алкоголизм и капитализм - одна болезнь». В английском языке слово «потреблять» - consume имеет ещё и следующие значения: пожирать (о зависти), истреблять, расточать, проматывать, истощаться, чахнуть. Нужны ли комментарии? Вероятно, что нет. Зато нужно преображение, тяжелый и трудный путь Пиноккио. И искусство в целом, и литература в частности тут незаменимы.
Нам скажут, что Рэй Бредбери писал: «Не надо сжигать книги, чтобы уничтожить культуру, достаточно отучить людей читать». Верно, но уничтожить культуру можно и «троянскими конями», умело внедрёнными в ту читаемую информацию, что ещё востребована. Понятно, что было бы наивно сводить все наши проблемы к детской литературе, но ведь и снежная лавина складывается из внешне милых и безобидных снежинок по отдельности.
Сказать, какая из них явится критической, невозможно. Особенно это будет поздно, когда лавина сойдёт. Мы все сегодня обречены на серьёзный разговор о сути нашего бытия. Иначе так и будем жаловаться, что буржуины поганые не дают нам секрета их мелкосхем многоумных и не открывают нам правил какоделания мудрёного (сиречь электроники и технологий), а все норовят всю жижу подземную да воздухи огнепламенные у нас-то, зело хороших парней и девчат, повысосать. Но ведь еще А. Гайдар предупреждал, что Плохиш и буржуинам поганым не нужен. Он вообще никому не нужен - только деток смышленых им стращать. Другое дело - Кибальчиш. Но где ты, родной? Помог бы нам грешным, знаешь, как без тебя-то ныне худо. Простил бы ты нас, а?

Вместо эпилога

Во времена славные ходила в нашем народе песня. И были в той песне слова: «Наш паровоз вперед лети, в Коммуне остановка. Другого нет у нас пути...» Да, мы были на паровозе, то есть в лидере, поистине впереди планеты всей, а стрелку на Коммуну нам
не открыли потому, что перестали мы уголёк-то кидать в топку нашего паровоза и катались-то мы по кругу, отставая даже от себя самих. И когда наш паровоз стал остывать, нам предусмотрительно подогнали товарный вагон, и мы ринулись в него именно из-за того, что он товарный, да к тому ж ещё и рыночный в придачу. И невдомёк нам было тогда, что вагон-то этот никудышный, весь в дырах, да и в плесени вредоносной, и поедет-то он туда, куда чужому машинисту заблагорассудится, да и хромает-то он где-то в хвосте состава. Так, может быть, встанем и, помолясь, плечом к плечу, душа в душу, да и раздуем топку своего паровоза? И тогда нам воистину никто не страшен! Приступим же с Верою!
Услышав вопрос рецензента - а где, собственно, ответ на вопрос: что делать? Признаем необходимость выводов. Пристальное и аналитическое восприятие произведений искусства - не только средство гигиены рассудка, но и мощный ресурс формирования личности, способности и под позолотой найти голого короля и не столько чтобы разоблачить его, сколько закалить собственные способности к различению добра и зла, причин и следствий, формы и содержания. Наша статья - лишь скромный пример ответа на вопрос, почему, посеяв рожь, нельзя ожидать пшеничных колосьев.

Андрей Каратыгин


Если у вас есть собственный Интернет-сайт, или Вы желаете, чтобы Ваш друг тоже прочитал эту книгу, мы не будем возражать против размещения нашей статьи либо ссылки на неё:
html-cсылка на книгу
BB-cсылка на страницу
Прямая ссылка на публикацию


Вернуться назад             Следующая страница

Информация

Незарегистрированные Посетители не могут оставлять рецензии в Исторической Публичной Библиотеке. Пожалуйста, пройдите регистрацию на сайте.

О проекте «Наследие»
| Статьи | Карта сайта